Посмотрите. Этот фронт-кавер — это монументальный памятник сексизму пятидесятых, и он настолько плох, что становится абсолютно гениальным. Видите эту рыжую деваху?. Она прикрывает свои прелести какими-то всратыми плюшевыми игрушками на руках. Это Хью Хефнер на минималках. И знаете что? На дворе 1956 год. Хью Хефнер только-только запустил свой журнал (первый номер с Мэрилин Монро вышел в конце 53-го). Он строит империю, он одержим брендом. Слово «Playboy» гламурная эстетика — это его золотая жила.
И тут маленькая джазовая конторка из Лос-Анджелеса, World Pacific Records, выкатывает альбом. Название: PLAYBOYS. Хефнер, когда увидел это, поперхнулся своим мартини. Его адвокаты не просто вкатили иск, они позвонили боссу лейбла Ричарду Боку и сказали: «Снимай эту хрень с прилавков, или мы сотрем твой джазовый лейбл в порошок«. У Pacific Records не было бабок тягаться с корпоративной машиной Хефнера. Поэтому они в панике тормознули печать. Они изъяли оригинальные конверты (именно поэтому этот первопресс, стоит нормальных денег), а следующий тираж выпустили под унылым, стерильным названием «Picture of Heath» (в честь заглавного трека авторства Джимми Хита), и влепили туда какую-то скучную фотку музыкантов. Но у меня в руках тот самый первопресс. Желтые буквы PLAYBOYS кричат, как неоновая вывеска над дешевым мотелем. Это обложка, которая как бы обещает тебе легкую жизнь, коктейли у бассейна и доступных женщин. Кто эта деваха? Посмотрите на задник обложки. В самый низ, в правый столбик. Видите строчку? «Cover photograph by Peter Gowland«. Гоуленд был абсолютным королем американской гламурной и пин-ап фотографии пятидесятых. Этот парень фоткал девчонок для сотен мужских журналов. Он был легендой калифорнийского пляжного гламура. Кто конкретно эта модель? История сожрала её имя и выплюнула. Для Гоуленда она была просто очередной старлеткой, которой заплатили пару баксов за сессию. Скорее всего, лейбл просто купил права на одну из стоковых фоток Гоуленда за копейки. А вот Ричард Бок (продюсер) был умным засранцем, он знал, что у него на контракте сидят два главных белых секс-символа джаза Западного побережья. Чет Бейкер выглядел как Джеймс Дин. У него были эти скулы, этот взгляд меланхоличного ангела. Девчонки-студентки мокли от одного его вида, а парни хотели быть такими же крутыми и отстраненными как он и Арт Пеппер тоже был чертовски хорош собой — резкий, дерзкий парень из Лос-Анджелеса. Лейбл решил: «Эй, давайте продадим их как элиту! Как стильных, богатых тусовщиков, калифорнийских плейбоев, прожигателей жизни!« Ха-ха.
Но мы-то с вами знаем правду, да? Ирония в том, что эти «плейбои» были кончеными джанки.
Пока Хефнер расхаживал в шелковом халате по особняку а окружении моделей, эти ребята прожигали жизнь совсем иначе. Они закладывали свои инструменты в ломбарды, чтобы купить дозу. Они тусовались не на яхтах, а в грязных подворотнях и полицейских участках. Арт Пеппер вообще проведет огромную часть жизни за решеткой за наркоту, а Чет Бейкер… Название Playboys было наглой, глянцевой ширмой. Маркетинговым буллшитом высшей пробы. Но именно поэтому этот первопресс — это шедевр. Это столкновение двух миров: фальшивого, пластикового гламура на обложке и сырой, болезненной, гениальной правды внутри винила. Я держу в руках артефакт той эпохи, когда джаз пытались продать через сиськи, пока музыканты играли так, будто завтра не наступит.
Так вот, секрет этого альбома — это Троянский конь по имени Джимми Хит. Делов том,что калифорнийский кул-джаз к 56-му году начал превращаться в музыку для коктейльных вечеринок у бассейна. Он был вылизанным, стерильным, как улыбка дантиста. И тут эти парни берут материал Хита этого чувака с Восточного побережья, который дышал грязным нью-йоркским выхлопом. Хит принес сюда хард-боповую мышечную массу. Он заставил этих расслабленных калифорнийцев попотеть. Это столкновение двух философий: пляжной расслабленности и уличной паранойи. Это чистый адреналин. Духовики выходят к микрофону по очереди, как на ринг, нанося хуки и апперкоты. Они не просто играют ноты — они оставляют там свои души, куски своей кожи и расшатанные нервы.
31 октября и 20 ноября 1956 года. Да, первая сессия была прямо в Хэллоуин! Radio Recorders на бульваре Санта-Моника в Голливуде. Это была Мекка звукозаписи. Там писались Синатра, Элла Фицджеральд, а позже и Элвис. За пультом сидел Ричард Бок, одержимый качеством звука. Он ловил эту «Strobophonic Hi-Fidelity» — чистую монофоническую стену звука. Чет Бейкер играет на трубе прохладно, почти отстраненно, но с такой пронзительной лиричностью, что перехватывает дыхание. Его звук лишен агрессии, он словно парит. Арт Пеппер на альт-саксофоне его идеальный контраст. Его игра более нервная, острая, эмоционально обнаженная. Когда они играют в унисон или обмениваются соло, возникает та самая магия, которую невозможно отрепетировать. Это разговор двух родственных, изломанных душ.
Идеально слушать в ночи. За окном должен быть дождь, снег или туман и абсолютно глухая темень. Никаких мессенджеров, никаких людей. Ты и джазовые призраки.