Все эти ребята в барбершопах с татуировками пистолетов и напомаженными волосами включают Синатру, пьют вискарь со льдом и думают: «Да, Фрэнк был крутым парнем. Он решал вопросы. Он пил с доном Корлеоне». ) Но знаете в чем заключается атомная бомба правды: Фрэнк Синатра никогда не был гангстером. Фрэнк Синатра был гангстерским фанатом. Он был их ручным пуделем с золотым голосом. Настоящие мафиози, такие парни вроде Джанканы или Лаки Лучано — они не поют на сценах. Они не танцуют чечетку в кино. Они сидят в темных комнатах и отдают приказы ломать колени и грабить. А Фрэнк? Фрэнк был тощим, закомплексованным пацаном из Хобокена, который до дрожи в коленях хотел быть ими. Он восхищался их властью, потому что внутри он всегда оставался уязвимым, неуверенным в себе нервным артистом. Мафия позволяла ему тусоваться с ними, потому что он приводил им голливудских шлюх и приносил гламур. Он был их трофеем. Но чтобы понять, как мы докатились до этой тяжеленной бронзовой коробки 1965 года (на которую вы сейчас смотрите), нам нужно отмотать пленку в самое начало.
Знаете, кем был Фрэнк изначально? Он был Джастином Бибером сороковых годов. Серьезно. Когда он пел с биг-бэндом Томми Дорси в 1942 году на Таймс-сквер, вокруг театра собирались десятки тысяч девочек-подростков в белых носочках. Они визжали так, что заглушали оркестр. Они падали в обмороки, мочились в трусики и рвали на нем одежду, от его голоса женщины сходили с ума, а мужики хотели набить ему морду. Он весил 55 килограммов. Он выглядел так, будто его может сдуть ветром. В нем не было ни капли угрозы. Он был чистой, дистиллированной романтической фантазией. Он пел так мягко и бесконфликтно, что матери этих девочек тоже его обожали. Это был мальчик-одуванчик, машина по производству сладких грез для нации, ушедшей на войну.
А потом наступили 50-е. Девочки выросли,война закончилась. Музыка изменилась. А Фрэнк? Фрэнк потерял голос. У него случилось кровоизлияние в голосовые связки прямо на сцене «Копакабаны». Его вышвырнули с лейбла Columbia Records. Его вышвырнуло собственное агентство (MCA). Пресса писала о нем как о ходячем трупе. В этот период никакая мафия ему не помогала. Он был токсичен. Никто не хотел иметь с ним дело. Он был неудачником, стоящим на коленях в луже собственного дерьма. В его жизни появляется Ава Гарднер. Она была стихийным бедствием. Она была абсолютным, неконтролируемым животным. Она пила виски не из бокалов для мартини, она хлестала его как ирландский докер. Она ругалась матом так, что краснели бывалые матросы. Она любила джаз, сигареты без фильтра, ночные клубы и секс. Она кастрировала его морально и уничтожила его гордость. Из-за нее он дважды пытался покончить с собой — один раз наглотался таблеток, другой раз пустил газ в духовке. Его находили на полу, скулящего, жалкого, уничтоженного. Он ходил за ней по пятам, как побитая собака, пока она вытирала о него ноги и бросала его снова и снова. А потом происходит величайшее чудо в истории поп-музыки. Фрэнк буквально на коленях вымаливает себе роль рядового Маджио в фильме «Отныне и во веки веков». Роль избитого, жалкого итальяшки, который умирает. Он играет самого себя. И получает за это «Оскар». Его подбирает лейбл Capitol Records. И Фрэнк, у которого голос стал ниже, грубее, богаче из-за шрамов на связках, виски и сигарет, придумывает Концептуальный Альбом. До него пластинки были просто сборником хитов. Синатра сказал: «Нет. Мы сделаем альбом, который будет как фильм». Он объединяется с гениальным аранжировщиком Нельсоном Риддлом, и они записывают In the Wee Small Hours(1955). Альбом для одиноких мужиков, курящих в темноте. Это был триумф. Фрэнк взял свою боль и превратил ее в оружие. Он стал голосом взрослой, послевоенной Америки — циничной, уставшей, но стильной. Вот тут-то и зарождается тот самый «крутой Фрэнк». Он выжил. И за это я его люблю!
Фрэнк снова на вершине. Бабло льется рекой. И он решает: «Я больше никогда не буду слабым». Он собирает Дина Мартина, Сэмми Дэвиса и прочих. Они оккупируют Лас-Вегас. Они пьют на сцене, шутят, ведут себя как хозяева жизни. Фрэнк начинает надевать шляпу набекрень. Он заводит дружбу с Джоном Кеннеди и Сэмом Джанканой (боссом мафии Чикаго). Он лепит из себя «Гангстера«. Он окружает себя аурой опасности, чтобы никто больше не мог подойти к нему и сделать больно. Это была броня. Гениальная пиар-броня.
В 1960 году Синатра послал на хер Capitol Records, потому что они не давали ему полной свободы и забирали его бабки, и он создает свой собственный лейбл — Reprise Records. Идея: артист должен владеть своей музыкой! Свобода! Это была революция. Но Фрэнк не остановился на том, чтобы стать независимым художником. Он стал Империей. И вот мы подходим к этой коробке. A Man and His Music. Фрэнк решает переписать историю. Он заходит в студию своей собственной компании Bristol Productions на своем собственном лейбле Reprise и заново записывает свои старые песни. Он делает это не потому, что ему есть что сказать по-новому. Не потому, что его душа горит. Он делает это для того, чтобы радиостанции крутили «новые» версии, и все бабки шли ему в карман. Bristol Productions — это не какая-то уютная студия в Бристоле, где ребята курят травку и ищут нужный аккорд. Это личная компания Фрэнка Синатры. Он создал её для продюсирования своих фильмов, телешоу и, самое главное, для владения правами на свои мастер-ленты. Manufactured for Bristol Productions означает, что здесь нет ни одного случайного звука, ни одной непричесанной эмоции.
Когда ты сам себе начальник, сам себе продюсер, сам себе издатель и сам себе бухгалтер, никто в комнате не скажет тебе: «Фрэнк, это звучит как дерьмо». Никто не скажет: «Фрэнк, ты поешь эту песню без души». В студии сидят только наемные работники, которые боятся потерять чек от Bristol Productions. Этот альбом, A Man and His Music, был создан специально для того, чтобы заново монетизировать старые хиты Фрэнка, права на которые остались у других лейблов (Columbia и Capitol). Он буквально перепел свои старые песни, чтобы его компания Bristol Productions могла владеть новыми версиями, и все денежные потоки текли только в его карман. Понимаете, внутри этой бездушной, тяжеловесной гробницы скрывается голос человека, который когда-то был абсолютным, первозданным ангелом. До Элвиса, до Игги был Фрэнк. Тощий пацан из Нью-Джерси с глазами убийцы, от голоса которого женщины падали в обморок, Когда Фрэнк пел на альбоме In the Wee Small Hours — он истекал кровью. Он выл от одиночества в 3 часа ночи на дне стакана с бурбоном. Это был настоящий Фрэнк. А что такое этот альбом? Это Фрэнк, который сел в кресло, закурил сигару и решил сам рассказать миру, какой он оху@нный. Это ретроспектива, где он буквально комментирует свои старые песни. Это холодный, расчетливый бизнес. Именно поэтому Фрэнк Синатра образца 1965 года — это уже не певец. Это генеральный директор. А этот альбом его годовой отчет перед советом директоров.
Перед вами экземпляр № 1314 — официально заверенная печатью и подписью индульгенция от человека, который сначала продал миру свое разбитое сердце, а потом выкупил его обратно со всеми потрохами и запер в сейфе под замком!