Сегодня я достал эту пластинку. Она провела в заводской пленке 53 года. И хотя я слушал этот альбом неоднократно, вскрыть винил, запечатанный полвека назад это особое, истинное удовольствие.
Пока прогреваются лампы моего Audio Note, я подумал : О, матерь божья…
Some Time in New York City это же не альбом друзья. Это место преступления, где Леннон убил “Битлз” окончательно. Джон берет свой сверкающий нимб Святого Пола-Маккартни и Джорджа, швыряет его в загаженный унитаз какого-то паба в Ист-Виллидж и спускает воду. И пока это золото тонет в дерьме, саксофон Elephant’s Memory выдает соло, звучащее точь в точь как предсмертный хрип лося которого сбил грузовик.
И знаете что? Я очередной раз убедился в том что я это уважаю.
Это, возможно, самый плохой альбом, который когда-либо выпускал человек с таким талантом, и именно поэтому он великолепен в своей чертовой омерзительности. Это анти «Imagine». Если «Imagine» был сладкой ватой для мечтателей, которые хотят взяться за руки и спасти мир, не вставая с дивана, то этот альбом это кирпич, брошенный в витрину ювелирного магазина Tiffani.
Во-первых, политика. Господи Иисусе, тексты здесь тоньше, чем туалетная бумага в придорожном дешманском мотеле. Леннон решил поиграть в некого так сказать «поющего репортера». Он начитался газет, потусовался с Джерри Рубином и решил, что рифмовать «Attica» и «America» это вершина поэзии. Это лозунги. «Angela», «John Sinclair»… это не песни, это передовицы левацкой газетенки, положенные на три аккорда. Это так наивно, так прямолинейно и так глупо, что это почти становится панком за пять лет до панка. Не ну серьезно…
Во-вторых, звук. Фил Спектор здесь, но он, похоже, забыл свою «Стену Звука» в другом месте. И слава богу. Потому что Elephant’s Memory — это не The Beatles. Это кучка волосатых нью-йоркских уличных драных котов, которые играют так, будто им платят пивом и бутербродами. И это звучит грязно. Это звучит как рок-н-ролл, из которого выпотрошили всё искусство. И этот саксофон! Саксофон Стэна Бронштейна звучит так пошло, так вульгарно… это прекрасно! Это звук рок-звезды, которая пытается убить в себе звезду и стать просто парнем из бара. У него не получается, конечно, но смотреть на эту агонию чистое удовольствие. Голос Леннона здесь это не тот сладкий голос из «Michelle». Это голос человека, который содрал с себя кожу. Он тянет ноты с такой болью, будто он сам рожает этот новый мир.
А Йоко? О, Йоко здесь во всей красе. Йоко здесь визжит как неисправная сирена воздушной тревоги, запертая в горящей психиатрической клинике. Половина людей выключит это через пять минут, чтобы уберечь уши от этой вакханалии. Но знаете в этом всем больше искренности, чем во всех сольных альбомах Маккартни вместе взятых. Она не пытается вам понравиться, нет конечно. Она хочет вас, черт возьми, разбудить.
Возьмите «Woman Is the Nigger of the World». Название, от которого у всех радиостанций случился инфаркт. Леннон, этот белый миллионер из Англии, поет это с такой убежденностью, что ты почти веришь, что он понимает, о чем говорит. Это наглость галактического масштаба. Это пощечина общественному вкусу. Вы только вдумайтесь в это название. Вы можете представить, чтобы Пол Маккартни спел такое? Черт, да Пол скорее удавится собственным галстуком-бабочкой, чем произнесет это слово в микрофон. А Леннон? Леннон берет это слово , самое уродливое, грязное, запретное слово в американском языке и швыряет его прямо в лицо каждому радио-диджею от Нью-Йорка до Лос-Анджелеса. Это коммерческое самоубийство в прямом эфире, и, черт возьми, это самое панк-роковое дерьмо, которое я слышал из 1972 года.
Вердикт:
Этот альбом — катастрофа. Это музыкальный эквивалент того, как Леннон и Йоко стоят голыми на обложке «Two Virgins», только здесь они обнажили не тела, а свои политические мозги, и зрелище это не самое эстетичное.
Но я буду слушать «Some Time in New York City» вместо «Abbey Road» в любой день недели. Потому что «Abbey Road» — это совершенство, а совершенство — это скука. А этот альбом — это живой, кровоточащий, орущий, глупый, претенциозный и абсолютно честный кусок хаоса. Это Леннон, который сжигает мосты, пока стоит на них. Это доказательство того, что у Леннона были самые большие яйца в музыкальной индустрии. Аминь.